«Казань как место для роста в волейболе входит в число избранных городов»

Тренер «Академии-Казань» и молодежной сборной России — о виражах спортивной карьеры и о том, как гаджеты мешают подросткам развиваться

«Город пережил наводнение, и там на стенах зданий остались следы воды даже на уровне третьего этажа»

— Я от Константина Сиденко слышал о ростовском многопрофильном интернате. А что представлял собой уфимский?

— Этот интернат тоже был широкого профиля, в нем жили и обычные интернатские детишки, и юные спортсмены 9—11 классов. Помню баскетболиста Андрея Трушкина, который потом поиграл за УНИКС, и Михаила Вихневича, работающего сейчас тренером по ОФП в волейбольной команде «Зенит-Казань».

В команде девочек Уфы капитанила Земфира Рамазанова, ныне известная певица Земфира, которая ушла из баскетбола чуть ранее, чем я туда приехал. Но и ее партнерши тоже попали в этот интернат.

В целом у нас были неплохие условия: там мы жили изолированно, имея возможность посвящать все свое время только учебе и тренировкам.

Говоря о «нас», я имею в виду, что в интернате было четверо казанцев: Рустем Асадуллин, Андрей Зубков, Юрий Лисин и я. Уже в 1999 году я отыграл свой первый сезон в «Нефтянике Башкортостана» (сейчас команда называется «Урал»). Тогда старая гвардия — основной пасующий Юрий Маричев, Андрей Подкопаев, Владислав Макаров, ныне тренер «Уфимочки», Сергей Мякишев — по сути, заканчивала со спортом, а мы шли ей на смену. Я имею в виду и Зубкова, и себя, и приглашенного из Казахстана Антона Филатова, вместе с которым мы получили вызов в национальную сборную России от Юрия Сапеги, ныне покойного.

Увы, заиграть мне не удалось, поскольку я попал в ДТП по дороге в Казань, куда постоянно ездил. Я на год выбыл из спорта. А потом, чтобы я вернул былую спортивную форму, меня отправили в команду низшей лиги из Ленска.

— Открываем для себя этот город в Якутии. Что он представлял собой в момент вашего там пребывания?

— Лететь туда шесть часов. Разница в часовых поясах — тоже шесть часов, поэтому в местном аэропорту ощущаешь себя вернувшимся по времени назад, точно на момент вылета. Поскольку мы играли в Зоне Сибири и Дальнего Востока, то все перемещения были только самолетом, там не было ни железнодорожного, ни автомобильного сообщения. Аэропорт был в городе Мирном, а оттуда мы еще четыре часа добирались на вездеходе по вырубленной тайге в сам Ленск. Нам говорили, что при плохой погоде из Мирного в Ленск можно добраться только на вертолете, это такой большой грузовой борт, но так и не довелось на нем полетать.

Город был построен для добычи золота и алмазов. Наша команда называлась по имени главного спонсора — «АлРоса», что означает «алмазы России». Ленск незадолго до этого пережил наводнение, и там на стенах зданий остались следы воды, иногда даже на уровне третьего этажа. Притом что основная масса домов в городе — это пятиэтажки. Нам тогда говорили, что по распоряжению Путина на восстановление города потратили коллекцию редких черных алмазов.

И если в Казани мы уже практически не застали процесса «дележки асфальта», то в Ленске мы «вернулись» в девяностые, привычные для всей России. Шаг вправо, шаг влево, какое-то необдуманное действие — и тебя могли ожидать незабываемые впечатления, поскольку народ там суровый, как и приезжавшие вахтовики. Нас это не затрагивало, поскольку развлечений в городе на 20 с небольшим тысяч человек немного, и одним из этих развлечений был спорт. Еще развивался футзал, это аналог нашего мини-футбола, но немного с другими правилами. Помимо спорта, там некуда было сходить, и в остальное время народ занимался потреблением горячительных напитков.

Уже сейчас, насколько я знаю, ввели строжайшие правила для тех же вахтовиков, которых не допускают на работу при малейшем запахе алкоголя, а тогда…

Сама команда была достаточно молодой, ее лидером при мне был Илья Хитушкин, прошедший школу молодежной сборной России.

«Я переходил на позицию либеро, потому что хотел играть»

— Что на вашей, что на судьбе Бабичева в положительную сторону сказалось введение роли либеро в волейболе. Вы сразу начали играть на этой позиции или пришлось переучиваться?

— В первый год, когда начали использовать либеро, я находился только на подступах к основе «Нефтяника Башкортостана» и, можно сказать, учился на ходу, поскольку никто ранее не играл на этой позиции. На нее переводили доигровщиков с надежным приемом, были даже двухметровые либеро, такие как Сиденко и Воронков. Со временем это амплуа начали унифицировать, подбирая более подвижных, а следовательно, не самых рослых игроков.

Прием и защита у меня получались хорошо, и наставник «Уфы» Владимир Герасимов начал использовать меня в этой роли. Поскольку мне хотелось играть, да еще тренер говорил, что «заработать можно только на площадке, а не в квадрате для запасных», то я максимально быстро постарался освоиться в новой роли.

Тот же Герасимов и порекомендовал меня Цветнову, поскольку сам входил в тренерский штаб «Искры». Правда, для попадания в команду мне пришлось пройти просмотр, но ничего страшного, ведь это была команда Суперлиги с мощнейшим составом. Там играли и Павел Абрамов, вернувшийся из Японии, и Михаил Бекетов, и многочисленные игроки уровня сборной страны.

— В «Искре» играл человек по фамилии Гертцен. Он был голландец, представитель сборной, которая пережила взлет в конце 80-х — начале 90-х годов, когда в России не было денег, чтобы приглашать легионеров подобного уровня. А когда появились деньги, сильные голландцы кончились, и Гертцен был едва ли не единственным, кто добрался до России.

— Да, нам он уже казался тогда возрастным в свои 36 лет. Его спортивное долголетие объяснялось неизношенностью организма. Гертцен пришел в профессиональный волейбол только в 22 года, в 1992 году. В «Искре» он был реально хорош, давая больше, чем, к примеру, ожидали от знаменитого бразильца Жибы, который пришел в команду в следующем году. Там ожидания были завышены, но не оправдались, по моему мнению, из-за того, что сам чемпионат был силовой, а его стихия — скорость, разорванный блок. Я с ним не играл в одной команде, мы противоборствовали, поскольку в следующем сезоне я выступал в Екатеринбурге. Но там, в родных стенах, мы обыграли «Искру» достаточно легко.

«Нгапет в сборной играет лучше, чем в нашем чемпионате»

— Говоря о Жибе в Одинцово: один в поле не воин?

— Скорее — в одной лодке все должны грести одинаково. Жиба был хорош в сборной Бразилии, где и игра была подстроена под него, и партнеры играли в один волейбол. Там либеро Сержио раздавал пасы Жибе не хуже, чем связующий. Для современных любителей волейбола подобный пример можно привести в связи с Эрвином Нгапетом, который в сборной играет лучше, чем в нашем чемпионате.

— Мы забежали вперед, а пока вспомните об «Искре» из Одинцово?

— Это был волейбольный флагман Московской области, которая сильно поддерживала развитие спорта благодаря личной заинтересованности губернатора Бориса Громова. Конкретно у «Искры» было все самое лучшее на тот момент — финансирование, условия для игроков. Собственный самолет для чартерных перелетов.

— Почему же вы покинули этот волейбольный рай на земле?

— Валерий Алферов пригласил в Екатеринбург, где я снова мог бы играть. В той же «Искре» я все-таки был игроком замены, поскольку Валерий Комаров был и опытнее меня, и увереннее, а я годом ранее играл еще в Ленске, и это не могло не сказываться. Зато сезон в Одинцово принес мне столько уверенности, что в Екатеринбург я уже шел на место в старте. Потом я перешел в Краснодар, где создавалась новая команда под руководством моего бывшего партнера по «Уфе» Юрия Маричева.

Надо уточнить, что в самом Краснодаре мы бывали только на играх, а базировались и тренировались в волейбольном центре федерации «Волей-град» в Анапе. Это огромный шикарный комплекс, превращенный в базу подготовки национальной, молодежной, юниорской сборных. Там легко могут размещаться до пяти-шести команд, есть закрытые и открытые площадки под развитие пляжного волейбола.

— И заканчивали вы свою карьеру в Калининграде, где незадолго до вашего появления родилась мужская команда. Чем запомнился этот период?

— При поддержке тогдашнего губернатора Георгия Бооса была построена прекрасная арена, наподобие казанского «Баскет-холла», которую грех было не использовать. Там квартировали мужская и женская волейбольные команды, и стоит отметить, что они собирали полные трибуны. Казалось бы, ранее там все разговоры были только о футбольной «Балтике», но волейболу удалось найти своего болельщика. Благо у нас разные временные сезоны. Там и международные соревнования проводились достаточно активно.

Но сменился губернатор, и обе волейбольные команды прекратили существование, сейчас только женская возродилась, как вы знаете, став чемпионом страны.

А я, закончив карьеру, вернулся в Казань, которая была и остается для меня родным городом. У меня супруга отсюда, и во время игровой карьеры мы всегда проводили отпуск в Казани.

По возвращении директор молодежной команды «Зенит-УОР» Евгений Кузнецов пригласил меня работать с молодежью — старшим тренером в штабе главного тренера Владимира Пономарева. Поэтому с рядом молодых волейболистов я успел поработать, когда они были совсем юными, — это Бярда, Емельянов, Лясов, Новоселов, Рахматуллин, Шевляков…

«С чем связан определенный упадок? Мое объяснение простое — это увлечение гаджетами»

— А как вы находили юниоров для «зенитовской» академии?

— Посещал многочисленные детские соревнования, разговаривал с теми, в ком видел потенциал. Бывали моменты, что опаздывал буквально на несколько часов, поскольку потенциальный кандидат говорил, что его уже пригласили в другой город, где тоже есть возможности для развития молодых волейболистов.

Могу посетовать, что, по моему мнению, уровень детско-юношеского волейбола у нас в какой-то момент упал, поскольку, допустим, с финала первенства России 1997 года рождения, с которым я начинал работать, можно было пригласить пять-семь ребят. Запомнился 1995-й год, где по именам выделялись Богдан, Панков, Полетаев и другие, а затем все меньше, меньше… Дошло до того, что, дай Бог, троих можно было присмотреть для дальнейшей с ними работы.

— Надо еще, чтобы потенциальный кандидат захотел потом оставаться в волейболе, да еще и с переездом в другой город, а не стремился уйти после окончания спортшколы.

— Ну нет, на уровне, когда мы начинаем просматривать, ребята в большинстве своем уже горят желанием заниматься волейболом профессионально, понимая, что это может стать их профессией. Казань в этом плане как место для потенциального роста входит в число избранных.

С чем связан определенный упадок? Мое объяснение простое — это влияние гаджетов. Даже мое поколение, которое росло при СССР, а формировалось уже в России, росло во дворах, в движении, бегали, прыгали, двигались во время роста организма. Закончилась тренировка, ты пошел во двор. Сейчас по окончании тренировки дети хватаются за телефоны.

Мой первый приход в «Академию-Казань», на более высокий уровень молодежной команды, состоялся в 2018 году, когда наставник «академиков» Константин Сиденко возглавил «Урал». Потом Алексей Вербов возглавил «Зенит-Казань» и пригласил меня в тренерский штаб, и я остался в нем работать при Владимире Алекно. С прошлого сезона снова вернулся на роль главного тренера в «Академию-Казань».

«На «мир» мы поехали практически с чистого листа»

— В нынешнем сезоне высшая лига А по названиям команд — это просто реинкарнация знаменитой высшей лиги чемпионата СССР: ЦСКА, «Автомобилист», «Искра», МГТУ, плюс игравшие в высшей лиге Советского Союза Грозный и Екатеринбург. По именам соперников — просто сказка. Расскажите о соперниках по паре предложений.

— ЦСКА возродился в нынешнем сезоне, базируется в Раменском, как я понимаю, существует за счет местного бизнесмена, любителя волейбола, который решил возродить знаменитый бренд, поскольку советский ЦСКА просто-напросто исчез. Питерский «Автомобилист» долгое время балансировал на той же грани исчезновения, но сейчас команду включили в пирамиду питерского «Зенита». И от нее требует того же, чего, собственно, хотят от «Академии-Казань»: подготовки кадров для основной команды. МГТУ — это уже, по сути, детище Юрия Нечушкина, главного тренера и руководителя клуба. То же самое — в Екатеринбурге у Алферова. Одинцовскую «Искру» возглавляет Михаил Бекетов, о котором я упоминал, сейчас это команда, собранная из молодых волейболистов.

— Вы в этом сезоне работали с молодежной сборной России, финишировав на четвертом месте. Как отреагировали на этот результат в Федерации волейбола страны?

— Пока не было обсуждения итогов года. Резюмируя свои ощущения, скажу, что мы шли по нарастающей, обыграв Бразилию, Кубу, но споткнулись в полуфинале на Болгарии. Болгария не выглядела сильнее, она была скорее более притерта друг к другу, более сыгранна, чего нам категорически не хватало, и у них был сильнее стержень, когда в пятой партии они отыгрались со счета 11:13.

Сейчас подобную сыгранность можно наладить в тренировочном процессе, но из-за пандемийных ограничений мы не смогли провести полноценную подготовку, был отменен традиционный турнир имени Юрия Чеснокова. Поэтому на «мир» мы поехали практически с чистого листа, и с основной шестеркой я определился после двух сыгранных там матчей. В матче за третье место уступили хозяевам площадки тоже со счетом 2:3.

— В той сборной выступали два ваших подопечных по «Академии—Казань» Михаил Каштанов и Михаил Лабинский, и они оба родились в Нижнем Новгороде. В этом плане к казанской академии волейбола есть некие претензии, что там не так уж много уроженцев Татарстана.

— Не могу с вами согласиться. У нас в молодежной команде «Зенита» были и есть ребята из Алексеевского, Заинска, Мамадыша. Федерация проводит огромное количество соревнований, мастер-классов, помогая расти молодежи. «Зенит-Казань» организовал школьную лигу, турниры которой проводятся по всей республике, полноценно развивая наш вид спорта.