В российском политическом сегменте Telegram всё чаще звучит мысль о необходимости перемирия в противостоянии с Западом или о даже полноценном возрождении испорченных отношений. И молниеносное продление на 5 лет договора СНВ-3 (ДСНВ), где позиции двух президентов – Джо Байдена и Владимира Путина, оказались на удивление близки, как утверждается рядом авторов, мог бы стать хорошей основой для этого.
Само по себе возникло даже название этого возможного начинания – «Новый Рейкьявик», по аналогии с памятной встречи Рейгана-Горбачева. Тогда Михаил Сергеевич, вопреки утвердившимся в обществе более поздним стереотипам, занимал довольно жесткую переговорную позицию. И переговоры, в общем, нельзя было назвать успешными, хотя они заложили основу для дальнейшего взаимодействия сверхдержав.
Однако ситуация в Советском Союзе тех лет стремительно деградировала. А с ней претерпевала эрозию и позиция тогдашнего хозяина Кремля, всё больше готового к уступкам – и не только в вопросах контроля над вооружениями. Иными словами Горбачев-1986, каким он предстал в Рейкьявике, а также Горбачев-1988 и Горбачев 1990/1991, у которого власть уже уплывала из рук – это три разных лидера. И три разных подхода.
Речь не только о не сколько о стратегических вооружениях, а о совокупности того, что лежало на чаше весов.
В 1986 году у Советского Союза была власть над огромными пространствами в Старом Свете – где он господствовал с помощью союзников по ОВД. А также у Москвы в руках находились ключи от торговых путей между Европой и Азией, проходящих через Красное море – в этом помогал союз с дружественными Эфиопией и Южным Йеменом. Советский ВМФ мог угрожать Маллакскому проливу, имея собственную базу в Камрани.
Кроме того, из Афганистана 40-я армия находилась в одном броске – через территорию Пакистана – от выхода к Аравийскому морю и к самому порогу Персидского залива. Эта перспектива все восьмидесятые годы пугала арабских шейхов и их партнеров, как на Западе, так и на Востоке.
Не стоит забывать и о том, что СССР на тот момент обладал второй экономикой мира (по версии Всемирного банка), после США и перед Японией.
Советский Союз образца 1990 года – напротив, уже не имел ничего из этого. Союзники сменили политическую ориентацию или вообще перестали существовать (ГДР, Южный Йемен), а сам СССР погружался в хаос.
Так что перед тем, как взывать к «Новому Рейкьявику» в этом десятилетии, надо понимать и адекватно оценивать, с каких базовых позиций будет говорить современная РФ с администрацией Джо Байдена по всему комплексу вопросов.
Важно осознать, что сегодня РФ явно не тянет на сильную позицию образца 1986 года. Хотя бы потому, что по номинальному ВВП Россия не вторая в мире, а находится лишь на одиннадцатом месте, рядом с крошечной Южной Кореей. А список союзников ограничен Александром Лукашенко, Никол Пашиняном, Башаром Асадом и парой аналогичных персонажей в других регионах мира, полностью зависящих от экономической и военной помощи Кремля.
Именно поэтому для российской дипломатии главным фактором в вопросах примирения с Западом, если таковое всё же начнется, станет правильное определение красных линий, то есть границ, которые невозможно сдавать в данный момент времени.
Здесь важно понимать, что в дипломатии красная линия, как показывает практика, является субстанцией не только тонкой, но и гибкой. То, что вчера нужно было отстаивать любой ценой, сегодня отдать просто необходимо за подходящую цену, дабы завтра это не забрали бесплатно. Время – фактор, обесценивающий не только национальные валюты, но и «плохие» геополитические активы.
Ошибка в этом вопросе критична и фатальна. Поздний СССР тут всегда опаздывал: сперва Кремль пытался играть с Западом в равноправие, а затем слишком долго торговался об условиях собственной почетной капитуляции, а в итоге пошел на безоговорочную. Это важный урок.
Например, Соединённые Штаты при администрации Джо Байдена почти наверняка захотят решить вопрос с отстранением от власти авторитарного венесуэльского лидера Николаса Мадуро. Москве же, по всей видимости, дадут возможность отказаться от поддержки последнего – однако, непонятно, что предложат взамен, и предложат ли вообще.
Ибо нет никакой гарантии того, что администрация Байдена в принципе собирается заключать с Москвой какие-либо сделки и идти на компромиссы. Американская культура как раз подразумевает противоположное: если сильнее – иди до победного. Проигрываешь – милостиво соглашайся на ничью.
Джо Байден – не новичок в большой политике, посещавший СССР в составе высокопоставленной американской делегации ещё летом 1979 года, на излете брежневского застоя.
Он, очевидно, помнит всю последовательность удушающих действий, которую предприняли Джимми Картер, а затем Рональд Рейган против Советского Союза, когда тот ввёл войска в Афганистан. Стратегия тотальной изоляции сработала блестяще против Советского Союза, лишив его американских, европейских и японских инвестиций, которые щедрым дождем пролились на враждебный русским в тот момент времени Китай.
Единственное, что может помешать такому сценарию против намного более слабой современной России, это противостояние Штатов уже с КНР, сполохи которого уже дали о себе знать в эти дни.
